Правила кинга: Правила игры в Кинг, Как правильно играть в карточную игру Кинг.

Содержание

Правила жизни Стивена Кинга

Писатель, Портланд

Теги:

правила жизни

писатели

стивен кинг

Я литературный эквивалент картофеля фри с биг-маком.

Корни всего, что я пишу, тянутся к одной истории. В старших классах я встречался с девчонкой. Потом мы расстались. «Мне нужно посмотреть на других людей», — сказала она. «Валяй», — сказал я. Какое-то время спустя я встретил ее вновь. Под глазом у нее был синяк. «Я не хочу говорить об этом», — сказала она. Потом мы сидели и пили кофе. Она молчала, а затем ее прорвало. Оказалось, что она встречалась с другим чуваком, и тот чувак как-то попросил ее сделать одну штуку, а она отказала ему. И он ударил ее. Помню, я сказал: «Наверное, ты чувствовала заранее, что что-то случится, и тебе было страшно?» «Нет, — сказала она, и я запомнил ее слова на всю жизнь.

— Мы никогда не чувствуем той опасности, которая по-настоящему близка».

Однажды я пришел к психотерапевту. Она сказала: «Вы должны представить, что все ваши страхи — это такой шарик, который вы можете просто накрыть ладонью». Я сказал: «Девушка, милая, да я живу страхом. Для того чтобы накрыть мой страх не хватит даже чернобыльского саркофага».

Ненавижу мозгоправов. Если у тебя есть проблемы — жри лекарства и никому не плачься.

Я уважаю страх. Он организует людей. Например, если бы можно было представить себе возможность такого выбора, то я никогда не полетел бы на самолете, весь экипаж которого не боится летать.

Я всегда летаю бизнес-классом. В случае катастрофы я хочу быть к ней как можно ближе.

Когда-то давно все самолеты,на которых я летал, были оснащены мониторами, на которых транслировалось изображение с носовой камеры: вы могли видеть, как самолет отрывается от земли, взлет, посадку.

А потом в Чикаго разбился самолет. Представляете, как это было? «Так, земля все ближе, ближе — боже, как быстро — еще ближе. Все, ребята, мы мертвецы».
Как-то раз я летел на самолете, и со мной рядом сидел какой-то придурок. Когда мы набрали высоту, он начал блеять: «Мистер Кинг, я давно мечтал задать вам ОЧЕНЬ НЕОБЫЧНЫЙ вопрос: откуда вы черпаете вдохновение?» Я сказал: «Мне никогда не задавали этот вопрос на высоте 12 тысяч метров, но все равно — идите в жопу». Потом я даже пожалел его: до самого конца полета он просидел белый, как простыня и даже не притронулся к еде.
Меня задолбал вопрос «Как вы пишете?». С некоторых пор я отвечаю на него однообразно: «По слову за раз».
Дорога в ад вымощена наречиями.
Вдохновение можно черпать отовсюду. В моей книге «Ночная смена» есть рассказ «Давилка» — про гладильную машину, которая несколько озлобилась на мир. Идея родилась у меня в тот год, когда я работал в прачечной. Вместе со мной работал парень, который потерял на этой работе руки — из предплечий у него торчали два металлических крюка. Знаете, есть некоторые вещи, которые работодатели забывают вам сказать, когда вы поступаете на новую работу. Этому парню забыли сообщить, что тому, кто работает на валиковой гладильной машине, не стоит носить галстук. Более всего меня потрясало, что когда после смены все шли мыть руки, он просил кого-нибудь открыть ему воду и спокойно мыл свои крюки под краном.
Господь бывает жесток настолько, что иногда оставляет тебя жить дальше.
Хорошие идеи — как йо-йо.Ты можешь оттолкнуть ее от себя, но она все равно останется на дальнем конце резинки. Она не умирает там, она лишь спит. А потом, когда ты забудешь о ней, она вернется и хлопнет тебя по голове.

Литература — это правда, обернутая в ложь.
Я не готовлюсь к написанию книг. Не просиживаю в библиотеках, не делаю выписок, ничего нигде не подчеркиваю. Я просто сажусь и пишу гребаные слова. Называйте меня колбасником. Да, я долбаный колбасный писатель. То, что я пишу, — это колбаса. Сел и съел. Я признаю это и не принимаю никаких претензий: ведь я никогда не выдаю свою колбасу за белужью икру.
Талант не статичен. Он либо взрослеет, либо умирает.
Принято думать, что я очень странный или даже страшный человек.Это не верно. У меня по-прежнему сердце маленького мальчика. Оно пылится в стеклянном графине на моем столе.

Многие удивляются, но в детстве я не любил выкапывать трупы животных или мучить насекомых.
Считается, что моим первым опубликованным произведением был «Стеклянный пол», который я напечатал в 1969 году. Скажу по секрету, это брехня. Вначале, в 1963-м, был рассказ под названием «Я был подростком, который похищал трупы». Но издатель изменил название на «В мире насилия». Там было про безумного ученого, который выращивал в подвале гигантских слизняков и заставлял своего сына выкапывать для этих ублюдков свежие трупы. Но все закончилось благополучно: слизняки съели ученого, а подросток убежал.
Можно быть счастливым в 8 и в 28, но если кто-то говорит вам, что он был счастлив в 16, значит, он либо лжец, либо идиот.
Лучше быть хорошим,
чем плохим. Но иногда порядочность приобретается слишком высокой ценой.
Только ваши враги скажут вам правду. Друзья и возлюбленные будут лгать бесконечно, запутавшись в паутине принятых на себя обязательств.
Самые важные вещи сложнее всего выразить словами. Иногда это оборачивается тем, что мы стыдимся собственных чувств, потому что слова делают наши чувства ущербными.
Надежда — неплохая штука.А неплохие штуки не склонны умирать.
Писать о своей жизни — сложная задача. Это как секс: лучше пережить это, чем писать об этом.
Я пишу лишь о том, что меня пугает. Например, я никогда не писал про змей — мне плевать на них. Я люблю писать про крыс — эти серые ублюдки пугают меня куда сильнее.
Пугать людей книгами в наше время становится все сложнее. Они уже запуганы телевизором, так что я тут бессилен.

Американские президенты постоянно произносят вялые речи о неприятии школьного насилия. От этих жалких спектаклей меня обычно тянет зевать. Особенно если вспомнить, что эти люди отдали приказ разбомбить Югославию и залили кровью Ирак. Мне кажется, это можно сравнить лишь с лекцией о вреде наркотиков, которую ведет трясущийся тип, ноздри которого обсыпаны кокаином, а в руке зажата трубка для крэка.
Кокаин — это дар. Он всегда был моей кнопкой «вкл.» Я начал употреблять его в 1979-м и продолжал, наверное, восемь лет. Не слишком-то долго, чтобы по-настоящему подсесть, но уж точно дольше, чем Вторая мировая война.
Мне кажется, марихуану стоит не только полностью легализовать, но и сделать ее выращивание надомной работой для тысяч одиноких людей. Для моего родного штата Мен это было бы даром божьим. Там и так можно взять неплохую траву домашней высадки, но ведь она будет гораздо качественнее, если люди будут открыто выращивать ее в теплицах и пользоваться удобрениями.

Я начал напиваться с той самой минуты, когда закон разрешил мне делать это.Я всегда пил только для того, чтобы просто напиться. Никогда не понимал выпивки в компании. Это для меня как трахнуть сестру.
Кто-то говорит, что творческие люди больше страдают от пристрастия к алкоголизму, чем остальные. Они, мол, более ранимы и тонки. Но я так не думаю. Мы все выглядим одинаково, когда блюем себе на ботинки.
Для меня не существует такой вещи, как настроение или вдохновение. Я всегда нахожусь в настроении что-нибудь написать.
Ненавижу пустые страницы.
Я говорил это прежде, я говорю это сейчас. Когда ты вдруг обнаруживаешь что-то, к чему у тебя есть талант, ты будешь корпеть над этим до тех пор, пока твои пальцы не начнут кровоточить и пока твои глаза не вывалятся из глазниц.

Если у тебя нет времени на чтение, у тебя не будет и времени на то, чтобы писать.
Я редко иду на уступки. Когда компания ABC взялась за экранизацию моего «Противостояния», я сразу понял, что имею дело с упертыми уродами. Их цензоры знали только два словосочетания: «это нам подходит» и «ни в коем случае». Меня это мало беспокоило до тех пор, пока мы не добрались до сцены, где моя героиня произносит следующую фразу: «Раз тебе так важна работа — не выпускай ее из рук и засунь поглубже в жопу!» Как мне кажется, слово «жопа» небезызвестно и весьма употребимо на телевидении, но цензоры заявили мне, что это не пройдет никогда. Видимо, процесс помещения работы в жопу слишком будоражил их сознание. Поэтому в фильме вы услышите лишь: «…и засунь ее поглубже!» Но знайте: я всегда был за жопу.

Французский язык способен превратить грязь в любовь.
Господь имеет к нам определенную милость. В конце концов, за последние 63 года на планету упала лишь пара атомных бомб.
Каждая форма жизни бессознательно или подсознательно стремится к бессмертию.
Я никогда не приму участие в спиритическом сеансе. Даже если моя жена завтра умрет, и ко мне придет медиум и скажет, что жена только что вышла на связь и собирается мне сказать что-то очень важное.
Монстры и привидения существуют. Они всегда живут и борются внутри каждого из нас, а иногда побеждают.
«Ночь живых мертвецов» (фильм режиссера Джорджа Ромеро. — Правила жизни) — величайшее кино. Когда оно вышло на экраны, системы возрастных рейтингов для фильмов не было и в помине. Помню, когда я отправился посмотреть этот фильм, весь зал был полон детьми. Клянусь, я никогда не видел настолько тихих детей. Они даже боялись пошевелиться. Они выходили из зала со стеклянными глазами и открытыми ртами. Это был самый сильный аргумент в пользу классификации фильмов по возрасту, который я когда-либо видел.

Как-то раз, после того как я перенес тяжелую болезнь в госпитале и вернулся домой, я сел смотреть «Титаник». Никогда в жизни я так остро не чувствовал наносимый моему мозгу ущерб.
Кино не победит книги. Все эти ребята, типа Кингсли Эмиса постоянно твердят: книга мертва, общество сползает в трясину, культура уничтожена, кругом идиоты, имбецилы, телевидение, поп-музыка, разложение, дегенерация и все такое. И тут вдруг появляется чертов Гарри Поттер — гребаная хрень на 734 страницы, которая расходится пятимиллионным тиражом за двенадцать часов. Про себя я промолчу.
Большинство из того, что было написано и опубликовано с середины 1980-х по середину 1990-х — суть откровенное и высококонцентрированное говно.
Век книг не окончен. Хотя, возможно, окончен век некоторых книг.
Иногда меня спрашивают: «Стив, почему вы не напишете нормальный роман, такую серьезную штуку?» И под этой серьезной штукой большинство людей, как правило, имеют в виду какую-нибудь херню про старого профессора, у которого проблемы с потенцией и все такое. Почему я не напишу такую херню? Я не знаю. И без меня найдется множество людей, которые пишут примерно так же, как старики трахаются. Для отменного говна всегда будет отменный рынок.
Не пытайтесь нае***ть бесконечность.
10 романов Стивена Кинга — от лучшего к худшему
Литературный критик и переводчик Анастасия Завозова расставляет приоритеты в творчестве одного из самых плодовитых современных авторов.
Теги:
книги
стивен кинг
Legion-Media
10 романов Стивена Кинга — от лучшего к худшему
Содержание статьи
Если честно, важнейшей книгой Стивена Кинга я считаю его мемуар о писательском ремесле «Как писать книги». Если его прочитать, можно до некоторой степени понять, чем вызван многолетний и, главное, неослабевающий успех Кинга-писателя. Дело тут не сколько в его феерической работоспособности (хотя это тоже немаловажно), а в том, что почти в каждом своем романе или рассказе он умеет соединить даже не сюжет – историю – с очень живой и как будто даже реальной атмосферой. Кинг весь – в деталях. Именно детали — от недобро колышущихся полей кукурузы до оживающих топиариев — и вызывают у читателя желание во время чтения заглянуть под кровать, не высыпалось ли чего из книги в реальную жизнь. Поэтому и в своей подборке романы я расположила не по убыванию в них сюжета, а, скорее, по угасанию в них атмосферы, хотя по отдельности прочтения заслуживает каждый из них. (Кроме «11.22.63», для этого романа у меня добрых слов почти не находится.)

1. The Stand/ «Противостояние» (1990, полная версия)
У «Противостояния» очень простой сюжет: люди умерли, но не все. Те, кто не умер, добрую часть романа куда-то идут. Это и вправду весь сюжет, но при этом читать «Противостояние» нужно непременно в полной версии. В 1978 году, когда роман издали впервые, он вышел с огромными сокращениями, потому что редактор сказал: «Стивен, 1200 страниц читать никто не будет, сократи, пожалуйста, книгу хотя бы на полкило». Тогда Кинг убрал из «Противостояния» около 400 страниц, но в 1990 году вернул их обратно, написав для нового издания предисловие, в котором объяснил, что именно в таком виде роман становится и глубже и логичнее. И это действительно так.
В сжатом виде весь роман сводится к набору перемещений и немного скомканной финальной битве со злом. В полном же – где нашлось место и заведомо проигрышной гонке с вирусом, и отношениям Ларри с матерью, и почти счастливому лету Фрэнни, и даже новому, приоткрытому как дверь финалу, куда задувают ветра из огромной вселенной Стивена Кинга – гораздо заметнее, простите за выражение, эпичность романа. Кинг хотел написать что-то похожее на «Властелина колец» и ему это, наверное, удалось – в том смысле, что и в романах Толкиена, и здесь – самое интересное начинает происходить не там, где герои борются с умертвиями, а когда они присаживаются отдохнуть между приключениями, и мы наконец-то узнаем их чуть поближе.
2. Carrie/ «Кэрри» (1974)
Известно, что когда Кинг писал «Кэрри», он ужасно мучился – ему тяжело давалась вся эта женская телесность, обнаженность и некрасивость реальных, а не романтически-условных чувств и переживаний, кровь и общая перекошенная гормональность текста. Но, как мне кажется, этот роман у Кинга стоит назвать не просто самым реалистичным, но и самым, что ли, чутким.
Почему реалистичным? Смотрите, в массовом корпусе романов о подростках страшненькая девочка, которую попинывает ногами вся школа, чаще всего внутри ужасно пушистенькая. У нее, конечно, тяжелая жизнь, но она любит читать книжки, переводит старушек через дорогу и за это когда-нибудь откроет для себя брекеты, контактные линзы, текстурирующие спреи для волос и мальчика. (Окей, брекеты-спреи-старушки – это опционально, но мальчик-то, мальчик находится всегда, после того, как героиня достаточно помучается.) Но история Кэрри – девочки-изгоя, над которой жестоко издеваются одноклассники – реальна именно тем, какая сама Кэрри и как она реагирует на травлю. Кинг не фотошопит состраданием ее прыщи и не населяет ее внутренний мир розовыми единорогами. Кэрри чувствует, движется, думает ровно так, как ведет себя очень нелюбимый и очень проблемный подросток. Ей не с чего любить мать, незачем жалеть одноклассников, неоткуда ждать сбычи мечт. У нее внутри бомбят гормоны, помноженные на жестокую обиду, и поэтому финальный взрыв телекинеза – это, на самом деле, финал более реальный и даже более счастливый, чем ровная кожа и мальчики.
Кинг стеснялся-стеснялся, но в результате написал по-настоящему феминистский роман, мораль которого такова: менструация – не повод для шуток, некрасивая девочка – не значит слабая, смерть неизбежна, но если по-уродски себя вести (с девочками), она наступит быстрее.
3. It/ «Оно» (1986)
Очень часто у Кинга получаются романы не совсем о том, о чем в них вроде как идет речь. Можно, конечно, читать «Оно» исключительно как культовый хоррор: кто не знает Пеннивайза, Пеннивайза знают все. Но история о том, как в маленьком городе Дерри канализацию пропучило смертью, – не самое интересное, что есть в этом романе. Оторванные руки, запах смерти, скалящийся клоун – это все дымовая завеса для романа об ужасах взросления и ценности дружбы, любой дружбы.
Кинг, на самом деле, прекрасный автор подростковых романов, ему очень удаются описания и характеры подростков-изгоев. Как в случае с «Кэрри», так и здесь – «Клуб лузеров» по силе своей удивительной реальности чуть ли не мощнее образа Пеннивайза. История семи друзей – Билла, Эдди, Майка, Беверли и остальных – состоит, грубо говоря, из двух частей. Первая часть – дети взрослеют, дружат, ходят в школу и пытаются разобраться в себе. Вторая часть – дети сражаются со злом, которого решительно не замечают взрослые. Так вот, первая история, хоть и неотрывно связана со второй, но на самом деле куда интереснее и понятнее. Ведь правда, когда еще у тебя из туалета вылезет злобный клоун? А вот с задирами вроде Генри Боуэрса сталкивался, наверное, каждый, и каждый знает – они страшнее клоуна.
4. The Shining/ «Сияние» (1977)
Совершенно понятно, почему Кинг ругался на Кубрика за экранизацию «Сияния» – мол, тот перевернул все с ног на голову. У Кубрика вышел фильм о том, как в безумном человеке просыпается это самое безумие. Роман же Кинга о том, как зло – абсолютное и чистое зло – потихоньку, по капле выедает мозг самым обычным людям. Собственно говоря, поэтому «Сияние» – чуть ли не один из самых страшных романов Кинга. Любое персонифицированное зло, будь то страшный клоун, полуразложившийся зомби, маньяк с топором – читатель может представить и хоть как-то уложить в голове. Зло в «Сиянии» – безликое, невидимое нечто, которое то прикинется ожившим кустом, то рванется синюшным трупом из ванны. Но из чего, грубо говоря, сделан труп и что заставляет топиарий скалить на Джека Торранса зубы, читатель так и не видит. С таким злом нельзя бороться, от него, как от торфяных болот, можно держаться только подальше.
5. The Gunslinger/ «Стрелок» (1982, 2003 – исправленная и дополненная версия)
Сам Кинг, конечно, говорил, что на написание романа его вдохновила поэма викторианского поэта Роберта Браунинга «Чайльд-Роланд дошел до Темной башни». Но когда начинаешь читать о странствиях Роланда Дискейна, вспоминается еще и шотландская сказка о Роланде, который отправился к королю эльфов спасать старших братьев и сестру Эллен. В сказке волшебник Мерлин дает Роланду совет – когда он попадет в страну фей, пусть рубит голову всякому, кто с ним заговорит, и Роланд по пути убивает старую птичницу, пастуха и табунщика.
В первой книге цикла о Темной Башне Роланд Дискейн движется от начала к концу примерно так же, расчищая себе путь пулями и фактически убивая всякого, кто осмелится с ним заговорить. Браунинг в поэме сохраняет эту фольклорную недобрую сказочность – мертвая земля, демоны, песок, туман и мрак. И Кинг, изначально составивший «Стрелка» из рассказов того периода, когда он еще пытался писать красиво, во многом следует за Браунингом, подкрепляя просыпающийся пока сюжет атмосферными описаниями.
«Стрелок» – тот случай, когда первая книга серии получилась не самой сильной, но зато, благодаря несколько опиумному осадку викторианской поэзии, самой интригующей. Сам мир, по которому движется Стрелок, – с пустыней, суккубами и странным Человеком в Черном (очередной реинкарнацией Рэндалла Флэгга из «Противостояния») – и есть то, что удерживает читателя за книгой и в книге – по крайней мере, в первой.
6. Joyland/ «Страна радости» (2013)
Я даже думала, не поставить ли этот роман на второе место, потому что в моем внутреннем рейтинге самых-самых атмосферных романов Кинга этот – чуть ли не самый любимый. Если смотреть на «Страну радости» с точки зрения того, как вообще построен сюжет, можно увидеть, что он вообще-то здорово перекошен в сторону второй половины книги. Сюжет и развиваться-то толком начинает где-то с середины. А вот все, что до этого – история студента Девина Джонса, который приехал поработать на лето в парк аттракционов, влюбился в само ощущение карнавальности, витавшее в воздухе как запах попкорна, и остался там еще поработать, на свою, конечно же, голову – это, собственно, приглашение Кинга самому читателю как следует обжиться в парке и прокатиться на всех каруселях (до того, как из всех щелей полезут призраки и маньяки). Это, конечно, прозвучит как оксюморон, но Кингу вообще удалось создать уютный роман про маньяков и убийства. На фоне несложных, но ужасно миленьких деталей – пикников на берегу, поиска старых газет в библиотеках, настоящей дружбы, нестрашных пророчеств и вкуса сахарной ваты – и все ужасы, в общем-то, кажутся карнавальными, картонками, взлетающими на пути поезда в «Комнате страха». Это, наверное, единственный роман Кинга, где можно отдохнуть, не опасаясь, что из-за сюжетного поворота на тебя выскочит что-то по-настоящему страшное: жуткий клоун или человеческое безумие.
7. Salem’s Lot/ «Салимов удел» (1975)
Это, наверное, один из самых кровавых романов Кинга. Здесь не только абсолютно понятное и относительно видимое зло – вампиры – но еще и льется рекой кровь, вытекают глаза и кому-нибудь обязательно с хрустом пробивают грудь если не ножом, то крестом или осиновым колом. Конечно, читать такие сцены страшновато, особенно на ночь, но, в целом, все эти реки крови и километры прокушенных шей – не самое страшное, что есть в романе. Здесь у Кинга на сцену потихоньку выползает зло другого рода, которое называется «маленький городок и его жители». Когда вампиры постепенно захватывают Салимов Удел, этого по сути никто не замечает – зло уже давно жило себе потихоньку в самой серой тесности и узости городка, и вампиры фактически помогли ему вылезти наружу.
8. Under The Dome/ «Под куполом» (2009)
Роман «Под куполом» – это почти что «Салимов удел», но без вампиров да и вообще без какой-либо потусторонности. Единственная фантастическая деталь – огромный прозрачный купол, которым разом, в одну минуту, небольшой город Честерс Милл отрезало от внешнего мира. Купол никак не убрать, кислород кончается, запасы тоже – и вот тут-то наружу из жителей городка и начинает ползти та самая тьма и гниль, которая во сто крат страшнее вампиров. Для того, чтобы начать друг друга ненавидеть, людям, оказывается, нужно просто стать друг другу очень, очень ближе. Несмотря на то, что это прекрасный образчик кинговского романа – адреналиновый, увлекательный и достойный всей своей тысячи с лишним страниц – по сути, это уже несколько переработанный Кинг, потому что похожие и куда более страшные истории о, простите, ужасах нашего городка, он уже несколько раз рассказывал.
9. Dr. Sleep/ «Доктор Сон» (2013)
Кинг отказался от идеи написать продолжение «Салимова удела» и, наверное, в случае с романом «Сияние» ему тоже этого делать не стоило. Не нужно, впрочем, думать, что «Доктор Сон» – это роман скучный или неинтересный. Нет, история о том, как взрослый алкаш в завязке Дэнни Торранс и Абра, девочка со сверхъестественными способностями, борются с вампирами, которые едят детей с «сиянием», сделана очень хорошо, хоть и несколько водянисто. Сюжет бойкий, девочка преумильная, старательно непьющий Дэнни – вообще отдельная история. Но в этом романе нет ни капли того, что было в «Сиянии»: ощущения безликого, чернейшего ужаса, который буквально стоит у читателя за спиной. Поэтому и читать этот роман надо без какой-либо оглядки на «Сияние» – это просто классный мистический триллер, но не более. Фанфик по хорошему роману, у которых по странному совпадению один и тот же автор.
10. 11.22.63
Рецензируя этот роман Кинга для TIME, Лев Гроссман, автор трилогии «Волшебники» и литературный критик, заметил, что роман-то в целом прекрасный, но немного запутался в жанрах. Скажу больше, роман, в целом, прекрасный, только это три разных романа. Обычно Кингу прощаешь все эти кирпичи в тысячу страниц, потому что у него пятьсот страниц пролетают как сто, но в случае с «11.22.63» можно было бы настругать «Библиотеку приключений».
Завязка прекрасная — учитель английского попадает в прошлое, за пять лет до убийства Кеннеди. У него благородная цель – спасти Кеннеди. Прошлое прекрасно, здесь густо цветет фирменная кинговская сентиментальность – стейки тут вкуснее, молоко жирнее, воздух чище — и, наверное, поэтому сам Кинг и подзастрял в этом прошлом, не торопясь спасать Кеннеди. До того, как собственно начинается вся история с выслеживанием Освальда, наш герой – Джейк – отправляется в этакое путешествие по волнам памяти. Сначала едет в городок Дерри из романа «Оно» и спасает жизни там (это один роман). Потом он попадает в маленький техасский городок, влюбляется в библиотекаршу, ставит школьный спектакль и опять всех спасает (это второй роман). Ну и третий – вся история с Ли Харви Освальдом и предотвращением покушения. Но к третьему роману тебя уже начинает немного укачивать от первых двух и от сентиментального сахара, которого здесь больше, чем ужаса. С этим романом Кинг немного напоминает пресловутую бабушку, которая не может просто взять и приготовить одно блюдо, если ждет внучка в гости, и отступается от него с кормежкой только, когда того разрывает от ожирения.
Шахматные правила
3.1. Правила шахмат
3.2. Игры на время
3.3. Ничья в игре
В шахматы играют на квадратной доске из восьми рядов (называемых рядами и обозначаемых цифрами от 1 до 8) и восьми столбцов (называемых файлами и обозначаемых буквами от a до h) квадратов. Цвета шестидесяти четырех квадратов чередуются между светлыми и темными и называются «светлыми квадратами» и «темными квадратами». Шахматная доска расположена так, чтобы у каждого игрока была белая клетка в ближнем правом углу, а фигуры расставлены, как показано на диаграмме, где каждая королева находится на клетке соответствующего ее цвета.
Каждый игрок начинает игру с шестнадцатью фигурами: фигуры каждого игрока состоят из одного короля, одного ферзя, двух ладей, двух слонов, двух коней и восьми пешек. Один игрок, называемый белым, контролирует белые фигуры, а другой игрок, черный, контролирует черные фигуры; Белые всегда ходят первыми. Цвета выбираются либо по дружескому соглашению, либо путем игры на удачу, либо директором турнира. Игроки поочередно ходят по одной фигуре (за исключением рокировки, когда ходят две фигуры одновременно). Фигуры перемещаются либо на незанятую клетку, либо на клетку, занятую фигурой противника, захватывая ее и выводя из игры. За одним исключением (на проходе) все фигуры захватывают фигуры противника, перемещаясь на поле, которое занимает фигура противника.
3. 1.1. Король
3.1.2. Ладья
3.1.3. епископ
3.1.4. Королева
3.1.5. Рыцарь
3.1.6. пешки
3.1.7. Остальные правила движения
Когда король находится под прямой атакой одной (или, возможно, двух) фигур противника, говорят, что игрок находится под шахом. Под шахом разрешены только ходы, выводящие короля из-под атаки. Игрок не должен делать никаких ходов, которые могут поставить его короля под шах. Цель игры — поставить мат противнику; это происходит, когда король противника находится под шахом, и нет ходов, выводящих короля из-под атаки.
Король может ходить только на одно поле по горизонтали, вертикали или диагонали. Попав в игру, каждому королю разрешается сделать особый двойной ход — рокировать. Рокировка состоит из перемещения короля на два поля к ладье, а затем перемещения ладьи на поле, через которое король пересекся. Рокировка допустима только при соблюдении всех следующих условий:
Игрок никогда не должен ходить одновременно королем и ладьей, участвующими в рокировке.
Между королем и ладьей не должно быть фигур.
Король не может в данный момент находиться под шахом, и король не может проходить через поля, которые атакуют вражеские фигуры. Как и любой другой ход, рокировка запрещена, если она ставит под шах короля.
Король и ладья должны быть на одной горизонтали (чтобы исключить рокировку с превращенной пешкой).
Ладья ходит на любое количество свободных клеток по вертикали или горизонтали (она также участвует в специальном ходе короля при рокировке).
Слон ходит на любое количество свободных клеток в любом направлении по диагонали. Обратите внимание, что слон никогда не меняет цвет поля, поэтому игроки говорят о «белопольных» или «чернопольных» слонах.
Ферзь может ходить на любое количество свободных клеток по диагонали, горизонтали или вертикали.
Конь может прыгать через занятые клетки и перемещаться на две клетки по горизонтали и на одну клетку по вертикали или наоборот, образуя букву «L». Конь в середине доски имеет восемь полей, на которые он может ходить. Обратите внимание, что каждый раз, когда конь ходит, он меняет цвет квадрата.
Пешки имеют самые сложные правила передвижения: пешка может двигаться вперед на одну клетку, если эта клетка не занята. Если она еще не ходила, пешка имеет возможность переместиться на две клетки вперед, если обе клетки перед пешкой свободны. Пешка не может двигаться назад. Когда делается такое начальное продвижение на два поля, которое ставит эту пешку горизонтально рядом с пешкой противника, пешка противника может взять эту пешку «на проходе», как если бы она двигалась вперед только на одно поле, а не на два, но только на непосредственно последующем ходу. . Пешки — единственные фигуры, которые бьют не так, как ходят. Они могут захватить фигуру противника на любом из двух полей, смежных с полем перед ними (т. е. на двух полях по диагонали перед ними), но не могут ходить на эти места, если они свободны. Если пешка продвигается до восьмой горизонтали, она затем превращается (конвертируется) в ферзя, ладью, слона или коня того же цвета. На практике пешка почти всегда превращается в ферзя.
За исключением коня, фигуры не могут перепрыгивать друг через друга. Собственные фигуры («свои фигуры») не могут быть переданы, если они находятся на линии движения, и дружественная фигура никогда не может заменить другую дружественную фигуру. Вражеские фигуры нельзя пройти, но их можно «захватить». Когда фигура взята (или взята), атакующая фигура заменяет фигуру противника на своем поле (единственное исключение — на проходе). Таким образом, захваченная фигура удаляется из игры и не может быть возвращена в игру до конца игры. Короля нельзя схватить, только поставить шах. Если игрок не может вывести короля из-под шаха, ставится мат с проигрышем игры.
Шахматные партии не обязательно заканчиваются матом — любой игрок может сдаться, если ситуация выглядит безнадежной. Игры также могут закончиться ничьей (ничьей). Ничья может произойти в нескольких ситуациях, включая ничью по соглашению, пат, троекратное повторение позиции, правило пятидесяти ходов или ничью из-за невозможности поставить мат (обычно из-за недостаточности материала для мата).
В игры можно играть с ограничением по времени, установив время хода при создании новой игры. В играх на время каждый у игрока есть определенное количество времени, чтобы решить, какие ходы делать, и оставшееся время для каждого игрока уменьшается только тогда, когда наступает его очередь делать ход.
Игра, которая заканчивается без победы ни одного из игроков. Большинство ничьих игр проводятся по соглашению, основанному на правилах. Другими способами, которыми игра может закончиться вничью, являются пат, троекратное повторение, правило пятидесяти ходов и недостаточно материала. Позиция называется ничьей (или ничейной позицией), если любой из игроков может посредством правильной игры в конечном итоге привести игру к положению, в котором игра должна закончиться ничьей, независимо от ходов, сделанных другим игроком.
3.3.1. Безвыходное положение
3.3.2. Тройное повторение
3.3.3. Правило пятидесяти ходов
3.3.4. Недостаточно материала
Пат — это позиция, в которой игрок, чья очередь делать ход, не может сделать ход, а его король не находится под шахом. Застой приводит к немедленной ничьей.
Игра считается ничейной, если одна и та же позиция встречается три раза с одним и тем же игроком, который делает ход, и каждый игрок каждый раз имеет один и тот же набор разрешенных ходов (последнее включает право взятия на проходе и право на рокировку).
Правило пятидесяти ходов гласит, что игра заканчивается после пятидесяти ходов с каждой стороны без хода или взятия пешки.
Сценарий эндшпиля, в котором все пешки были взяты, и у одной стороны остался только король, а у другой остался только король или король плюс один конь или один слон. Позиция ничья, потому что доминирующая сторона не может поставить мат независимо от игры. Ситуации, когда мат возможен только в том случае, если грубые ошибки низшей стороны покрываются правилом пятидесяти ходов.
Игра в шахматы GNOME Настройки игры
Руководство по охране труда и технике безопасности | King Center
King Center принял усиленные меры по охране здоровья и безопасности для вас, других наших гостей, артистов и сотрудников. Вы должны следовать всем опубликованным инструкциям при посещении King Center. Неотъемлемый риск заражения COVID-19 существует в любом общественном месте, где собираются люди. COVID-19 — чрезвычайно заразное заболевание, которое может привести к тяжелым заболеваниям и смерти. Посещая King Center, вы добровольно принимаете на себя все риски, связанные с потенциальным воздействием COVID-19..

Команда King Center оценила все аспекты обслуживания гостей. Используя VenueShield, комплексные протоколы повторного открытия ASM Global, King Center готов к вашему визиту, и гости могут чувствовать себя в безопасности во время посещения представлений. Узнайте больше о VenueShield.
Места общего пользования, в том числе внутри театра, дезинфицируются до и после каждого мероприятия.
Места с частыми контактами регулярно дезинфицируются на протяжении всего мероприятия.
Туалеты регулярно убираются и пополняются запасы мыла и полотенец для мытья рук.
Центр Кинга совместно с Колледжем штата Восточная Флорида и ASM Global принял решение пересмотреть наши правила, включая маскировку, для каждого шоу на основе, определяемой промоутером или ведущим шоу. Наши гости должны ознакомиться с конкретной политикой, действующей для каждого отдельного шоу, определенной промоутером, которая указана в списке шоу на нашей странице «Расписание мероприятий».

Любые гости, не соблюдающие правила охраны труда и техники безопасности или не желающие сотрудничать с ними, могут быть удалены с места проведения мероприятия.

Наши гости играют важную роль в поддержании здоровья и безопасности всех, кто находится в здании. Вот что вы должны делать во время посещения мероприятия King Center:
Правила провоза багажа, действующие на март 2022 г. Чтобы обеспечить безопасную среду и ускоренный вход, наша политика ограничивает размер и типы сумок, которые можно проносить в King Center. Исключения для ADA и медицинских целей будут рассмотрены на одном из наших контрольно-пропускных пунктов. Все предметы, принесенные на территорию, подлежат досмотру.
НЕ прозрачные пакеты размером более 4,5 x 8,5 x 2 дюйма.
Утвержденные сумки:
Браслеты или бумажники 4,5 x 8,5 x 2 дюйма или меньше.
Прозрачные пакеты размером до 12″x6″x12″.
Прозрачный пластиковый пакет для хранения емкостью один (1) галлон.
Перед визитом
Мы рекомендуем выбрать билеты МОБИЛЬНАЯ ДОСТАВКА или РАСПЕЧАТАТЬ НА ДОМУ для бесконтактной продажи билетов. Свяжитесь с билетной кассой, если вам нужно изменить способ доставки по телефону 321.242.2219..
Если вы хотите воспользоваться ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНОЙ ПАРКОВКОЙ, мы рекомендуем сделать покупку до вашего визита.
Покупка предпочтительной парковки
Оставайтесь дома, если вы плохо себя чувствуете, контактировали с больным COVID-19 или подозреваете, что у вас может быть COVID-19.
Посетите список вашего мероприятия на нашей странице мероприятий или обратитесь к электронному письму «Что нужно знать», которое вы получите перед шоу, чтобы получить информацию о доступных льготах, планах перерывов для вашего мероприятия и правилах охраны здоровья и безопасности для конкретного мероприятия.
Страница событий
Прибытие на место проведения
Если вы приобрели предпочтительный вариант парковки, ваше имя будет в списке парковщика. Персонал не будет обрабатывать бумажные билеты, и вам не нужно будет иметь распечатанный билет для предпочтительной парковки.
Если перед входом вам необходимо посетить кассу, посмотрите над открытыми окнами, чтобы выбрать соответствующее окно. Приготовьте удостоверение личности с фотографией, чтобы показать его сотрудникам билетной кассы, если вы забираете билеты или вам нужно что-то распечатать.
Проверка безопасности на входе все еще продолжается. Пожалуйста, следуйте инструкциям, чтобы обеспечить быстрый и бесконтактный вход:
Никакое оружие любого вида не допускается в King Center. Это включает карманные ножи и скрытое оружие (790,06 долларов США, Устав Флориды)
Все сумки подлежат обыску.
Сумки
ограничены небольшими ручными клатчами, браслетами или кошельками размером не более 4,5 x 8 дюймов. Все, что превышает этот размер, ЗАПРЕЩАЕТСЯ входить в помещение.
Пожалуйста, раздайте билет каждому члену вашей группы. Мы рекомендуем отображать билеты на вашем мобильном устройстве.
Находясь внутри King Center
Дезинфицирующие средства для рук легко доступны по всему залу для использования как можно чаще. Используйте дезинфицирующие средства для рук после прикосновения к любым местам общего пользования, таким как поручни, стойки, двери и т. д.
Пожалуйста, соблюдайте опубликованные и сформулированные правила.